Оказывается, Островский идет Шерешевскому не меньше Чехова и Достоевского. Режиссер продолжает переписывать классиков под псевдонимом, который уже можно даже не называть, помещая героев в наши дни, сохраняя лишь их поименный список и фабулу первоисточника. В современных реалиях группа лиц, принадлежащих к категории «овцы», выглядит не менее страшно, чем «волки», не вызывая ни симпатии, ни сочувствия. Алчность губит всякого. Спектакль энергетически заряжен на 220 вольт, решен ядрёненько, бьет хлестко, лишь ради только одной сцены соблазнения через камень стоит изловчиться и раздобыть билетик. Её записываем в лучшее эротическое на театральных подмостках ХХI века. А в остальном: место действия – сортир, инструмент воздействия – камень и наган, эффект – сногсшибательный. К последнему зритель Петра Юрьевича уже готов.